карточка участника

Вернуться
64

Темрюх Андрей

Номинация: Юные журналисты за умное и полезное информационное пространство

Возраст: 17 лет
Страна: Россия
Город: Челябинск
Образовательное учреждение: МБУДО "ЦВР г. Челябинска"
Творческий коллектив: Литературная студия "Город золотой" (газета "Тинейджер")

О себе:
Про литературное творчество. В голове создаются тысячи образов и сразу же тускнеют, когда взгляд переходит на следующую строчку. И царём среди них, павших на поле боя, восседает «лирический герой». С широко раскрытыми и потерянными глазами он взгромоздился на эту Царь-гору образов и пытается всмотреться в тёмную глубину окружающих его книжных полок. А над ним возвышается величественная фигура Творца, начитанного, мудрого! Герой немного робеет, стесняется Его, а всё-таки продолжает диалог, дерзкий и чуточку забавный. Речь с острыми, как сталь, фразами рассекает воздух вокруг. Как строгий родитель, Творец поучает крошечного ребёнка, который совершенно ничего не знает о жизни. Через секунду Он уже не родитель, а разгорячённый собственными мыслями Оратор, во весь голос декламирует речь перед стеллажами с ветхозаветными томами. Ответ таится в самом конце. Казалось бы, он уже или потерялся где-то среди полок, или утонул в куче образов. Тихо, но чётко: «Истина». Ленты слов, краски эмоций, всё исчезает. Темно. Затем – синий экран монитора. И только рабочий стол с окном «Паскаля» и результатом: «Истино». Без ясного пути и лишних данных. Без последовательного гудения винчестера и вычислений. Простая истина, таящаяся в дальнем уголке рабочего стола. *** Немного про себя. Мой путь в лингвистике, литературном творчестве начался весной 2017 года в литературной студии «Город золотой» и редакции газеты «Тинейджер». За три года я прошёл весь путь от маленьких «информашек» до литературных очерков. Летом-осенью 2018 началось освоение SMM и соц. сетей, которые постепенно привели к видеожурналистике. Меня заносило в медиацентры конкурсом самых разных: «Одиссея разума»; Фестиваль Культур России в ВДЦ «Орлёнок». Плюсом съездил на профильную смену «Современный литературный поток», ОЦ «Сириус». А в портфолио запылились победы в профильных конкурсах. Международные конкурсы молодежных СМИ «Планета Медиа» и «ЮнГа+», всероссийские «На благо Родины», (Санкт-Петербург) и «Ранние журавли» от Лит. Института (Москва).

Моя статья

О «таинстве театра» и новой среде его обитания

– Вы режиссировали, выступали автором и продюсером многочисленных телевизионных проектов на ОТВ, например, кинопроекта RedLine, на Youtube есть канал с вашими работами. В будущем вы связываете свои планы с кино?



– На этот вопрос я отвечу любимой мной цитатой. Я не помню, кто это сказал, но это очень круто: «Если хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах» [старая еврейская пословица, популяризированная Вуди Алленом – прим.ред.]. Я очень планировал с 1 по 10 мая серьёзно работать с большим городским театральным проектом «Завтра была война».



Безусловно, я плани́рую снять кино, но что за «планирую»? Увлекаюсь кино, думаю о нём. У меня есть мысли, идеи, которые в театре проблемно воплотить. В том числе, потому что очень сложно решать вопрос крупного плана. Я постоянно в театре воюю за крупный план, мне интересны детали. Человеческие глаза, руки, морщинки у людей, вены и жилы, которые выпирают. В театре их сложно передать, а в кино деталь работает интереснее и сильнее, но там нет «момента ежесекундности».



У каждого из видов творчества свои преимущества. Пока театр мне ближе, потому что там есть мгновение, «здесь и сейчас». Но жизнь потихоньку уходит в интернет, это новая среда обитания человека. Мы сейчас переживаем всем миром экстренное переселение всего человечества в «online». На протяжении долгих тысячи лет люди жили «offline», а сейчас нас переселили в новую среду. И здесь будет какая-то форма театрализации, представлений. Она уже сейчас формулируется, но пока у меня ничего не отзывается.



А кинематограф, безусловно, будет трансформироваться в онлайн. Он легко переходит в эту среду обитания. Новые формы видео интересны и, кстати, существуют достаточно серьёзные фестивали вертикального кино. Подбирается к искусству такое понятие, как «stories». Их начинают снимать профессионально, специально, продуманно. Это новый жанр искусства, который в перспективе будет развиваться, захватывать рынок, мысли и чувства людей.



Жизнь ускоряется, времени становится меньше. Восприятие у людей «криковое». Всё будет на уровне сливок, из-за этого люди начнут забывать вкус молока, будут поедать одни пенки. С другой стороны, жизнь меняется. Если бы 30 лет назад кто-нибудь мне сказал, что я смогу с красного дискового телефона выйти в онлайн-трансляцию из сада, который находится в 40 километрах от города, я покрутил бы пальцем у виска: «Как так, на телефон, чтобы изображение, без проводочков, да ещё и на таком расстоянии?» А сейчас это возможно.



– Раз уж мы начали про онлайн и ужас всех школьников – дистанционку... Дистанционный театр – оксюморон или тренд из будущего?



– По-моему, Товстоногов в своё время сказал, хотя я могу ошибаться: «Магия театра в том, что в театр приходит толпа, а уходят люди» [Тамаз действительно ошибается, это сказал Томас Манн: «Театр превращает толпу в народ»]. Когда ты сидишь в тёмном зале, на сцене что-то происходит, срабатывает какой-то рефлекс, тумблер. Ты расслабляешься и позволяешь своим эмоциям выйти наружу. Потому, что тебя никто не видит, и зритель вокруг тебя тоже находится в этом процессе. Кто-то расслабляется, кто-то напрягается, ты чувствуешь эту энергетику, которая летает по залу. И в ней как раз «таинство театра».



Я был на юбилейном показе «Юноны и Авось»[рок-опера композитора Алексея Рыбникова на стихи поэта Андрея Вознесенского, 1979 г.], и бриллиантовая московская элита после спектакля выходила взъерошенная с размазанными тенями, губными помадами. Они уревелись, умазались соплями во втором акте. Вот это и есть «чудо театра», понимаешь? Они пришли туда такие пафосные, наряженные, причёсанные и надушенные, а ушли людьми, обыкновенными. С эмоциями; разорванными, надорванными чувствами, и не важно, кто это был. Лужков [бывший мэр Москвы] в зале с женой! И человек, которого все видят масляным блином, уходит оттуда со слезами на глазах. Вот она – магия театра! Возможно такое у компьютера, когда ты один на своём диване? Навряд ли.

Я не говорю, что онлайн-театр невозможен. Просто онлайн-театр к оффлайн-театру не имеет отношения. Потому что суть оффлайн-театра в другом. Существо то же, а процесс другой…



– Расскажите про вашего учителя. Кто кого учил и когда в этой цепочке был Станиславский?



– Станиславский был, Станиславский есть до тех пор, пока его система жива. А жива она будет всегда, пока существует театр. Сейчас её разодрали на цитаты, и чем дальше мы двигаемся, тем слабее люди понимают смысл, о чём он говорил. Некоторые позиции немного потеряли актуальность, просто потому, что время идёт. Но само существо системы Станиславского уникально. Тем, что он, прежде всего, был очень талантливым инженером. И умудрился свой инженерный талант применить в прочу́вствовании процесса театрального творчества. Немножко витиевато, но вот так.



Если говорить о моих прямых учителях, по-настоящему, то моим руководителем курса был Тенгиз Александрович Махарадзе. Он ученик Марии Осиповны Кнебель, а Мария Осиповна одна из любимых учениц Станиславского. Соответственно, я – четвёртое поколение после Станиславского, которое получает эти знания. Вторым педагогом на курсе был Владимир Фёдорович Филонов, художественный руководитель студии «Манекен». А третьим педагогом – Елена Васильевна Калужских, профессор, академик, заведующая театральной кафедрой Челябинской Академии Культуры и художественный руководитель театра «БАБЫ».



На мой взгляд, это один самых недооценённых театров Челябинска внутри Челябинска. Потому что более титулованного на европейском уровне театра нет, ну, пожалуй, только театр Ольги Поны [Челябинский театр современного танца], но это другой жанр. Всем нашим государственным театрам и не снился по своей титулованности успех театра «БАБЫ». Они где только ни работали, всю Европу исколесили в своё время! У них четыре международных проекта, они играли в Лондоне, по-моему, в Шекспировском театре, что они только ни делали!



И Аллочка Точилкина, как раз актриса театра «Бабы», я её очень мило своровал у Калужских Елены Васильевны. Но дело в том, что это дружеское воровство, потому что театр «Бабы» родился на нашем курсе, и основные артистки – это Яночка Кривоспицкая и Наташа Сколова, и Алла Точилкина. Это две моих одногруппницы и преподаватель по сценической речи.



На самом деле, если человек в какой-то момент понимает, что его процесс обучения закончился, значит, он может звонить в соответствующее бюро и заказывать панихиду по себе. Потому что «Век живи – век учись, дураком помрёшь, так тебе и надо». Я, например, сейчас учусь у Михаила Чехова. Потому что для меня процесс внутренней работы артиста над собой более понятен, чем внешние проявления этой работы. Пытаюсь искать новую грань, когда выразительное средство созвучно внутреннему психологическому состоянию.



– Как вы думаете, чья система выигрывает?



– А мне не кажется, что идут соревнования. Для меня его нет между двумя великими мастерами. Михаил Чехов был уникальным артистом, гениальным. Он умудрился свой опыт переложить в систему – это просто подарок для всех, кто живёт после него. Я больше скажу, огромное количество очень известных и популярных нынче так называемых звёзд киношных и театральных, голливудских и европейских, они же воспитаны на русской театральной школе. И в Голливуде очень много педагогов с русскими истоками. Наша театральная школа славится на весь мир, и речь идёт не только о русском балете. «Балет, балалайка, водка, медведь»: не только это. Не только Чехов и Станиславский, есть Товстоногов, который тоже очень многое сделал. Для меня близок и я с большим пиететом и трепетом я отношусь к Эфросу [Анатолий Васильевич Эфрос, режиссёр кино, СССР], хотя он менее окутан славой. Есть великий грузинский педагог и режиссёр Туманишвили. Короче говоря, нельзя останавливаться на ком-то и говорить: «Вы знаете, я прочитал девять томов Станиславского, 10% из этих 9 томов понял, поэтому я очень опытный режиссёр и пойду-ка я ставить спектакли, а учиться мне харе». Это дурь. Надо обязательно следить, «держать нос по ветру», что делают современники.



– Зачем вам своя театральная лаборатория «Метро», да ещё на базе Лицея №31?



– Во-первых, я не могу сказать, что работаю в 31 лицее. С ним меня связывает дружба с преподавателем жизни, гуру – Александром Евгеньевичем Поповым [директор Лицея №31]. И мы с ним обмениваемся какими-то проектами, прожектами, реализациями, что-то курочим. Ему надо помочь – я тут как тут. Мне – он тут как тут. Назвать эту лабораторию детской театральной студией нельзя, потому что это не так. Там очень разные проекты, эксперименты. Тем более в 31 лицее не может быть театральной студии для детей, в нём уже есть увлечение – математикой. И если я правильно, талантливо и по-настоящему возьмусь за театр и буду организовывать его из детей лицея – то внесу другое увлечение – театром. И у нас с Александром Евгеньевичем начнётся конфликт интересов, потому что я как самолюбивый режиссёр буду требоватькаких-то результатов по театру, а Попов требует от них результатов по математике. Студия – будет нечестно по отношению к очень уважаемому и любимому мной лицею 31.



–Вы начали экспериментировать с непрофессиональными актерами летом 2019. Что было до этого и как вы пришли к этим экспериментам и к нашему проекту «Завтра была война»?



– Ну, я экспериментировать начал намного раньше, в том числе, я же снимал видео. Мне всегда были интересны непрофессионалы, потому что, когда человек не владеет профессией, он проявляет свои личностные качества. Особенно в театре. Арт-терапевтический момент очень важен для меня. К тому же, через театральные эксперименты я несу людям пользу, потому что они могут иначе посмотреть на себя, свою жизнь, поговорить с собой. В любой деятельности мне хочется нести людям пользу разными способами. Профессиональными спектаклями, непрофессиональными или я занимаюсь тренингами, читаю факультатив по Soft skills [комплекс надпрофессиональных навыков, которые отвечают за высокую производительность], есть авторский курс межличностной коммуникации. Очень интересно быть полезным людям, поэтому с кем я не только не работаю!



– Тогда все-таки о вашем проекте «Завтра была война»! Вы как-то поменяли акценты или старались точно следовать за авторской идеей?



– Мой преподаватель Тенгиз Александрович Махарадзе говорил: «Когда ты берёшься за литературный материал, выбирай его двумя способами. Он должен быть или очень сильный, или очень слабый. Если материал очень сильный, то твоя задача – договориться с автором, чтобы он взял тебя в соучастники. И ты должен в нём раствориться. Если материал очень слабый – надуй этот материал собой и вложи туда всё, что считаешь нужным». Материал «Завтра была война» очень сильный. Поэтому я попытался договориться с автором, чтобы он взял меня в соучастники. Насколько мне это удалось, будет решать зритель. Я не знаю.



– Кто-то из вашей семьи связан с войной, принимал в ней участие?



– Я расскажу про свою челябинскую бабушку. Она Герой Труда. Она на войне не была, ей было 16 лет, когда она на «Сигнале» [предприятие химико-машиностроительного профиля в Челябинске, функц. с 1941] собирала снаряды. Стоя на ящиках, из-за того что не доставала до конвейера по росту. На ноги были намотаны газеты, потому что если намотать на ноги газеты и засунуть в солдатские берцы 45 размера, будет не так холодно. И когда за день на этом конвейере случается два-три несчастных случая, и ты видишь, как у подружек отлетают конечности, вот это получается война. Для меня «война» не тема героизма или патриотизма, для меня это тема человеческого маразма. Я не знаю таких ценностей, за которые один человек может убивать другого. Я с точки зрения существа войны не понимаю войны. И не хочу войны, её очень много до сих пор. Если вдуматься в статистику, можно с ума сойти: каждые 5 секунд на Земле звучит выстрел.



– В этой постановке задействованы не просто непрофессионалы, из них большая часть – школьники. Не боитесь, что для них тема окажется слишком сложной?



– Почему это сложно? Я же делаю историю не про войну, а про людей, которые эту войну выиграли. Вы думаете, ваша война будет менее сложной, чем Вторая Мировая? Сейчас вы переживаете, что, не войну? Просто у каждого свой фронт, борьба, испытания. И ещё неизвестно, кому было легче: им или вам.



– Молодёжный театр на днях анонсирует постановку «Завтра была война». У них уже прошла читка. Почему именно это произведение вызывает такой интерес?



– Потому что это актуально. Подобного материала просто нет физически. Единственный материал, который можно сравнить с «Завтра была война», – это «Молодая гвардия». Но он намного жёстче. А здесь есть намёк, недоговорённость.



– Как понять, плохой спектакль или хороший? Есть ли какие-то объективные критерии?



– Я понимаю ровно так же, как и зритель [смеётся]. Если понравилось – хорошо, если нет – то плохо. Другой вопрос, что я вижу какие-то нюансы, поэтому моё «понравилось» связано большей частью с приёмами, которые там были. Смог ли режиссёр удивить меня, насколько искренне это были сделано, соответствует материалу и т.д. Это же всё субъективизм. Театр – место не для вкусовщины, это творчество.

Знаешь, после войны в Эрмитаж привезли Мадонну Рафаэля. Стоит толпа народа. Один мужичок такой хлипенький, маленький, невзрачненький смотрит и говорит: «Слушай, что все говорят: «Воот, Мадонна-Мадонна», ничё я в ней не нахожу». А рядом стояла Фаина Георгиевна Раневская: «Вы знаете, она нравится такому количеству людей, что может выбирать, кому нравиться, а кому не нравиться».

Поэтому, это очень субъективная история по поводу качества спектакля. Я не театральный критик и, честно говоря, никогда в них не стремился попасть. Мне проще делать, чем судить чужую работу. Хотя периодически в жюри приглашают, но я стараюсь оценивать не как режиссёр, а как человек. Мне важно, чтобы всё было честно.



– Про работу. По крайней мере, до карантина, ну вы – везде! В вашей группе «Осознанное общение» пост: «Вчера в воскресение я в 20:00 приезжаю домой и на вопрос жены «как дела» шучу - воскресенье - короткий день, вот так рано и освободился!)». Что вам это даёт? Почему вы живете в таком быстром темпе?



– Дело в том, что время – единственный невосполнимый ресурс. И если его потерять, то его больше не будет, жизнь проходит, надо успевать что-то делать, кому-то быть полезным. Если говорить обо мне и деятельности, то я ведь делаю только то, что люблю. Поэтому и не отношусь к этому, как к работе. Я потратил очень много внутренних сил, чтобы научиться говорить людям, что то, что я делаю, стоит денег. Потому что я думаю: «Ну, вот я кайфую, и мне ещё за это деньги платить будут?». Буквально сегодня писал сценарий и как раз по этому поводу шутил жене: «Прикинь, работёнка у меня: смотрю отрывки из шикарных фильмов, а мне за это деньги платят».



– Последний вопрос! Топ: три актёра Челябинска.



– Одну актрису вы знаете – Алла Точилкина. Вторая актриса, которую я очень люблю, но боюсь пока с ней работать, но когда-нибудь созрею: любимая партнёрша Аллочки по сцене – Наташа Сколова, театр «БАБЫ». Вот эти две девчонки, если я под них правильный материал найду, то буду очень рад, если они сыграют у меня вдвоём. А третий… Я сейчас очень серьёзно присматриваюсь к Александру Майеру из НХТ.

Моя фотогалерея