карточка участника

Вернуться
55

Буланова Полина

Номинация: Юные журналисты за умное и полезное информационное пространство

Возраст: 17 лет
Страна: Россия
Город: г. Челябинск
Образовательное учреждение: МБУДО "ЦВР г. Челябинска"
Творческий коллектив: Литературная студия "Город золотой" газета "Тинейджер"

О себе:
Журналист говорит о социально значимых проблемах. Он неравнодушный, активный, настойчивый в поиске правды. Надеюсь, это не утопия и не мои «розовые очки». Я, возможно, в силу юношеского максимализма или же благодаря чертам характера хочу получать от журналистики постоянное саморазвитие, новую информацию и говорить о личном, как о важном для общества. Желание рассказывать и самовыражаться и есть мой двигатель. Мне очень интересно изучать то, о чём я пишу. В начале сентября, просмотрев почти все спектакли фестиваля, я написала о новом для Челябинска виде театрального искусства – об иммерсивном театре. Позже попробовала себя в постановке Камерного театра с непрофессиональными актёрами. Я чувствовала себя корреспондентом-разведчиком. Как описать что-то конкретно, когда сам не прочувствовал. Помогает и волонтёрская деятельность. Появляется возможность рассказывать о крупных событиях, например, о нашумевшем бое Ковалёва и Ярда. Журналистика даёт мне жизнь в медиа. Она поддерживает бесконечную динамику моей жизни. Возможно, без интереса к этой профессии я бы не увлекалась так сильно театром или другими темами, на которые пишу тексты. Журналистика – это возможности, знакомства. А для меня важно самореализоваться в этом мире.

Моя статья

Весь мир – театр или Мама, я на сцене!

Летом без театров в городе скучно: на каникулах и артисты, и зрители разъезжаются, и я не исключение. Июль на дворе – и вдруг Камерный театр объявляет кастинг. Главное условие… отсутствие актёрского образования! Вот и мой шанс покорить сцену! Но… прослушивание назначено на следующий день. Мои знакомые активно обсуждают в социальных сетях, чем будут покорять жюри, а я драматично сдерживаю слёзы – ведь вернусь в Челябинск не скоро. А через несколько месяцев в ночь с 3 на 4 ноября на сцене Камерного театра состоялась необычная премьера… Но обо всех театральных приключениях и моей роли в них – по порядку.

Актёры смотрят в зеркало

18 июля в рамках проекта «Камерный клуб» прошёл тот самый кастинг, на который я никак не успевала. Было известно, что режиссёром спектакля станет Тамаз Гачичеладзе – создатель театральной лаборатории «Метро». Для постановки выбрали пьесу Леонида Филатова. Илья Коломейский, директор Камерного, высказался по поводу проекта, заметив, что сейчас модно объединяться в сообщества вокруг определённого явления, а «Камерный клуб» – околотеатральное пространство Камерного театра, взаимодействие театра и публики. Тамаз Гачечиладзе и Илья Коломейский объявили, что зрители поменяются местами с актёрами. Пьеса Леонида Филатова как раз о закулисной жизни театра. Понаблюдав за игрой непрофессионалов в этой постановке, настоящие актёры «посмотрят в зеркало», подметят свои ошибки. Интересная задумка!

Запрыгнула в последний вагон

Приехав в Челябинск, я неожиданно получила шанс «запрыгнуть в уходящий вагон». 31 июля снова объявили кастинг – для опоздавших, с последующей читкой пьесы с режиссёром. Нужно было показать жюри любой сценический номер.

Утром дня X настрой был на высоте, но чем ближе стрелка часов подбиралась к 4 вечера, тем сильнее дрожали мои колени. Илья Коломейский, Сергей Александров (худ.руководитель Камерного театра) и Тамаз Гачечиладзе, за чьим творчеством я наблюдаю некоторое время, будут слушать меня! Я выйду на сцену, где выступают талантливые актёры… Сердце замирает. И вот уже смотрю на сцену, где другие участники катинга тоже пробуют свои силы. А ведь они – простые повара, учителя, инженеры, студенты, бухгалтеры и представители других нетеатральных профессий. Правда, среди них появлялись «жулики» с поставленным голосом, посещающие театральные студии. Некоторых жюри просило рассказать со сцены анекдот, а я ни одного не знаю… Судорожно ищу в интернете хоть что-нибудь, но времени нет, пора! Всё будто во сне: вещаю монолог о любви каракатицы и фламинго, и тут меня прерывают. «Расскажите что-то кардинально другое». Завершаю выступление стихотворением Бориса Пастернака. Фух, мой миг славы закончен. Театральное жюри уходит на совещание.

Напряжение витает в полупустом зале, а я знакомлюсь с Даниилом. Молодой парень, работающий инженером на челябинском заводе, рассказывает, что пойти на кастинг его уговорили друзья, в основном Даниил участвует в съёмках учебных роликов для ЧГИКа. Он признаётся, что на заводе работает ради денег, а театр – для души. Не такие уж и суровые эти технари.

Жюри вернулось с волнующим объявлением. Оказывается, все присутствующие успешно прошли кастинг. Режиссёр уже начал присматривать характеры для образов и ролей.

Смена курса

Меняем курс, не отплывая от берега. На кастинге ярче проявила себя молодёжь до 30 лет. Конечно, собрался и стар и млад, но контингент по возрасту не подходит к пьесе Филатова, где больше персонажей старшего возраста. Решено, ставим сказку. По залу пробегает возмущённый шепоток: «Я шёл не в детской сказке играть!».

Читка пьесы Е. Шварца «Голый король» затянулась на 2 часа. В СССР сказку с политическим подтекстом запретили из-за критики власти и опасных шуточек про революцию (например, про белую и красную рыбу). Пьеса, написанная в 1934 по мотивам 3 сказок Андерсона: «Новое платье короля», «Свинопас» и «Принцесса на горошине», актуальна и сегодня. По иронии, в наш коллектив входит и государственный служащий: Анне пришлось брать разрешение с работы для участия в спектакле и справку, что она не получает в театре зарплату, ведь ей можно заниматься только некоммерческой деятельностью.

Люди разбиваются на группы, читают пьесу. Режиссёр выбирает более подходящих претендентов на роли. К концу осталось много «принцесс», а «короли» и в принципе мужчины – в дефиците. Тамаз Гачечиладзе объясняет принцип отбора артистов в интервью для телеканала «Телефакт»: «Человек в жизни может быть очень красивым, обаятельным. А выходит на сцену – и нет человека». После читки Тамаз подводит итоги: «Вы такие классные! (смеётся) Но я до сих пор не знаю, что с вами делать! Ждите информацию в группе, будет 3 этап кастинга – актёрские тренинги».

Чёрный рояль – в кустах

8 августа вновь собрался «Камерный клуб». Режиссёр заявляет: будет обучать нас тому, что за 4 года постигают в Институте Культуры.

Эти тренинги мы ещё не раз потом повторяли на репетициях и использовали в постановке, и вот как это выглядело… Например, мы ходили по сцене, в толпе находили друг друга, чтобы необычно поздороваться (это помогает прорабатывать образы на сцене). Следующий тренинг: тройка людей принимает произвольные позы и замирает. По хлопку режиссёра они «оживают». Времени на раздумья нет, буквально на лету придумываешь, что это: ты решила заняться йогой или летишь в космос.

Также мы в нашем дружном коллективе делились своим настроением: «Я – радужная гитара!», «Я – коричневый саксофон», «Я – расписные ложки». Тамаз всегда напоминал, что на сцене нужно быть самыми солнечными, оставляя все «чёрные рояли» где-то в кустах.

Будем феями!

15 августа на читку и распределение ролей нас пригласили в Союз Театральных Деятелей – это 2 этаж Камерного театра, где играет спектакли Центр Ненормативной Лирики. Небольшая комната для репетиций, где с трудом выстроили полукруг стульев от режиссёрского стола. Старые тёмные бархатные шторы и деревянные окна, очень узкая сцена (не больше 2-3 метров) и советское фортепиано у входа. Сколько вечеров ещё предстоит провести здесь…

Удивительно, как аниматор Юля вживается в роль гувернантки. Немецкий акцент сменяется непонятным бормотанием: «Агнцвагн!!» – и смех сдержать просто невозможно. Тамаз уже окончательно распределяет роли. Лестно слышать от режиссёра: «… А остальные красивые девушки будут задействованы в массовке фрейлинами». В голове появляется сказочная картинка: будто мы не придворные девочки, а настоящие феечки. Тамаз Гачечиладзе и Илья Коломейский обещают составить расписание репетиций, найти педагогов по сценической речи, хореографов. Пока никто не задумывается о художественном оформлении, даже неизвестен срок сдачи спектакля...

«Слуги играют короля»

Тамаз с помощью Ольги, девушки из нашего коллектива, наконец, составляет график: с конца августа начинаются репетиции главных ролей, а к середине сентября подключается массовка. Режиссёр постепенно выстраивает мизансцены, ставит движения персонажей, помогает раскрыть характеры. Но этот процесс очень долгий. Елена, «придворная дама» в возрасте, часто пытается взять на себя полномочия режиссёра, перестраивая сцены, что отвлекает и раздражает Тамаза. На нескольких таких репетициях до выхода массовки даже не доходит, так что многие студенты успевают сделать домашнее задание, пока ждут своих эпизодов.

Неумолимо утекает время. Часть репетиций проходили в театральной лаборатории «Метро», маленькой, но уютной. Это подвал 31 лицея. На стенах карты метро, часы, показывающее время в Лондоне, Москве и Нью-Йорке; по периметру разноцветные лавочки. Усердно репетируем: наша команда фрейлин уже напоминает не фей, а клуб поддержки самооценки Короля. Пять очаровательных девушек в чёрных платьицах и на каблуках разрабатывают особую походку с замиранием в модельных позах – наше зерно роли. Я не смогу больше смотреться в зеркало в фойе Камерного театра, не вспомнив миллион попыток отрепетировать синхронный фрейлинский разворот.

Хоть мы вздыхаем Королю вдогонку и посылаем воздушные поцелуйчики, сразу видны порядки двора: лишь бы услужить. Король один – а прислуги полный замок. «Слуги играют короля».

Режиссёр-философ, или Смакуем чёрную икру

Несмотря на усталость, безумно приятно быть внутри театрального процесса и общаться с творческими людьми. Даже не укладывается в голове: вдруг представилась возможность работать с великолепнейшим режиссёром, чьими постановками я восхищаюсь. После репетиций кто-то задерживался, просто чтобы поболтать с Тамазом, и вот уже вокруг него круг неопытных, но горящих глаз: все хотят спросить о чём-то.

– Для чего весь этот проект?

– Знаете, – с иронией отвечает он, – есть «малоизвестные» кинорежиссёры, как Феллини. Любили снимать непрофессиональных актёров, потому что кайфовали в процессе.

Часто Тамаз повторяет: «Кайфуйте от процесса! На сцену выйдете – за вас сыграет адреналин. А пока не пытайтесь есть чёрную икру половником. Её надо смаковать с серебряной ложечки».

Пренеприятнейшие известия

Театр – действо коллективное. Спойлер: кастинг прошли около 60 человек, а к концу проекта осталось всего 24. Даже в названии «Камерный клуб» – заявка на первосортность, но непрофессионалам, какими мы все являемся, очень сложно сделать что-то интересное без большого количества репетиций. Работа, болезни, семейные проблемы – традиционные оправдания взрослых людей, которые не думали, зачем приходили на кастинг. Неудивительно, что руководство проекта неоднократно озвучивало пренеприятнейшие известия, сомневаясь в успехе. Уходили мужчины с главных ролей, педагоги актёрского мастерства и хореографы так и не были найдены. Вся ответственность за создание спектакля легла на плечи режиссёра. Но оставшиеся самодеятельные актёры своим энтузиазмом давали спектаклю жизнь. 24 вместо 60! Тамазу пришлось на своё усмотрение сокращать текст пьесы, что он назвал «неуважением к автору».

Перед премьерой не надышишься

С мёртвой точки сдвигаемся медленно. Режиссёр встречает нас омрачённым взглядом, в котором теплился лучик надежды: «Вы несколько месяцев назад были не знакомы, а сейчас обнимаетесь при встрече. Я уже выполнил свою роль». Директор театра объявляет, что пора делать решительные шаги: назначать дату премьеры.

– Ближе к Новому году? Чтобы качественно всё сделать, – говорит один из участников.

– Мы и через год качественно не сделаем. Да и мало ли что поменяется к Новому году в нашей жизни, – сразу отрезал Тамаз.

Решено: 3 ноября в рамках акции «Ночь искусств» проведём показ. Какому здравомыслящему человеку захочется прийти на спектакль с непрофессиональными актёрами в полночь? Скорее всего, только нашим родственникам и друзьям, а перед ними не так смущаешься…

Ночь для актёров

«Я вижу, когда вы врёте. Сейчас было легко. Вы шутите, смеётесь над своими импровизациями. Вы, наконец, кайфуете от процесса!» – радовался режиссёр на последних прогонах, когда мы не просто путали и забывали слова, а начинали говорить что-то забавно-несуразное, давая спектаклю иной поворот сюжета.

Закулисье Камерного театра открылось нам за неделю до премьеры. У нас было 3 ночных прогона, потому что сцена не стоит без дела целый день. Мы приезжали к 7 вечера и уезжали во втором часу ночи. Я была рада, ведь у меня каникулы, но работающим не завидовала. Поражала и выдержка режиссёра: работает целыми днями, ночи просиживает с нами (а ведь ему за это не платят). Однажды, когда он подводил итоги прогона, его отвлёк телефонный звонок. Тамаз объяснил, засобиравшись: «Извините, я тороплюсь. У меня дом затопило».

Во время одного из прогонов с последнего ряда за нами наблюдал директор театра. «Может, ещё раз общую сцену?», – спрашивает кто-то из-за кулис. Илья Коломейский задорно замечает: «Какие же вы ненасытные!». Мы хотели играть. Среди нас всё-таки оказались и учащиеся театральных студий и вузов, и аниматоры-ведущие, но были и те, кто хотел, но упустил возможность связать жизнь с театром. Торжественно звучала для нас фраза Тамаза: «Вы сыграете спектакль на сцене государственного драматического Камерного театра!»

Королевство без короля

Несколько месяцев мы проводили репетиции без… главного персонажа. Люди на эту роль приглашались, сменяя друг друга. За неделю до спектакля режиссёр на помощь позвал Андрея Заостровского, актёра нашумевшего спектакля «Generation П». В зале на очередном прогоне артист пытался влиться в процесс, но мы говорили реплики наизусть, а Андрей читал с листа и плохо ориентировался в действии. Он попытался изменить формат спектакля «под себя», предложив просто читать текст со сцены, и тут бы выиграл только он: ведь голос актёра и так поставлен, а действия «в ногах» нет, и он не собьётся. А как же мы – зря вкладывали душу в каждую репетицию? Хотя некоторые участники проекта вставали на сторону Заостровского. «Неужели вы готовы отказаться от пройденного пути?» – спросил Тамаз и решил искать нового Короля.

За 3 дня до премьеры на предпоследний прогон пришёл Владимир Мухомендриков, когда-то игравший в «Зелёном театре», но уже покинувший театральные подмостки. «Не хотел я возвращаться в театр, но…», – сказал настоящий герой нашего спектакля. Он согласился играть на сцене с невыученным текстом и постарался погрузиться в произведение за столь короткий срок. …А за день до выступления Владимир спрашивал в общем чате халат для Короля.

«А Король-то голый!?»

Милитаризованные фрейлины вырезают из картона погоны и медали «За дела сердечные», повар мастерит тарелку с пирожками, придворные дамы – веера. Да, у нас самодельный реквизит. А костюмами будет повседневная одежда. Никакого специального пошива. Камерный театр выделил на постановку 12 листов картона, чтобы мы сами создали атрибуты, определяющие роль. В плане художественного оформления такой стиль обосновали актуальностью пьесы, её современным и вневременным содержанием. (Слуги боятся сказать Королю, что он голый, ведь это будет означать, что они глупы. Да и сам Король отрицает тот факт, что он без одежды).

«Смотрите, у него бородавка!», – кричит свою реплику Аня-прохожий. «Голый ли Король?» – останется загадкой для зрителей, ведь режиссёр в этом действии схитрил и закрыл нижнюю половину сцены рулоном обоев, купленным в ближайшем магазине.

Пробило полночь

День триумфа. В 23:59 выйдем под свет софитов. Мы действительно сдружились. Направляемся в гримёрку: макияж, настрой и песни; она сейчас наша, и здесь ещё стоят цветы, подаренные настоящей актрисе. Запах славы... Тамаз говорит напутственные слова, заряжая сильнейшей энергией, которая бурлит в крови вместе с адреналином. Мы немного задержались, поэтому только в 0:30 мы вышли в зрительный зал, заполненный наполовину. Тут собрались наши друзья, родственники и те немногие, кто решился потратить свою ночь на искусство. Кстати, билеты на наш любительский спектакль продавались по 100 рублей.

Театр – это момент. То, что затем происходило на сцене, отличалось от репетиции. Голова не ясна, эмоции захлёстывают, слова заплетаются, а главный герой путает обращение зрителей и реплику спектакля, обзывая свиньёй женщину, сидящую в первом ряду…

Хоть я играю в массовке, но время летит с космической закулисной скоростью. Пора выходить! Коленки трясутся от волнения. Но всё проходит на одном дыхании, и уже Генрих с Принцессой счастливо пробегают через полотно обоев, разрывая его, и объявляют happy end.

– Генрих – красавчик! – восторженно кричит зал. Аплодисменты, кому-то принесли цветы. Настоящий спектакль, неподдельный кайф.

И по доброй традиции Камерного мы (надеюсь, не в последний раз) собираемся на небольшой банкет. Глаза светятся от счастья, все говорят друг другу приятные слова и поздравления. Наш любимый режиссёр тоже хвалит: «В вас есть жизнь. Вы те, кто вы есть. Это моё счастье, что я столкнулся с вами. Я долбил, что она – твоя дочка (показывает на Алёну, игравшую принцессу), а сегодня вижу в первом ряду настоящую маленькую принцессу…».

Отгремели и затихли

На следующий день после премьеры беседа «Голого короля» разрывалась от фотографий и видео. Для подведения итогов Илья Коломейский пригласил нас в СТД. Я не могла присутствовать, но на более неформальной встрече в кофейне я узнала все новости.

Ольга, помогавшая Тамазу с административными вопросами, рассказала об управлении проектом. Наш узкий круг, попивая чай, негодовал. Во время этой последней встречи Илья Коломейский на вопрос о будущем Камерного клуба очень уклончиво ответил, что мы останемся «около» театра. Волонтёры нужны, актёров достаточно.

Это заявление с горечью отозвалось в наших сердцах. Ольга сообщила: «Ни Тамаз, ни Илья не думали, что на кастинг придёт так много заинтересованных людей. И в успешности затеи сомневались, поэтому администрация театра оказала поддержку спектаклю только в виде 12 листов картона». Почему нам обещали, что зритель с актёрами поменяется местами, но артисты Камерного не знали ничего о «Голом короле»? Неприятно, ведь только наш энтузиазм и сила воли режиссёра воплотили идею в жизнь.

Преодолев все преграды, 24 ранее не знакомых человека воодушевились идеей и совместно работали на полную катушку. Хоть внутренняя кухня театра оставила послевкусие, всё-таки главное, что случилось со мной – 23 новых друга, любящих театр, как и я.

Продолжение следует?..

Но что же дальше? Наш дружный коллектив будет встречаться в зрительном зале, только вспоминая наши ночные репетиции?

Вот и нет… Тамаз Гачичеладзе в лаборатории «Метро» объявил Второй сезон проекта! В 2020 году участников ждут рассказы Чехова, а помогать проекту будут актёр Алексей Согрин и хореограф Екатерина Галанова. Каждый может попробовать свои силы на сцене, найти новых друзей, поработать с одним из лучших режиссёров и сказать: «Мама, я на сцене»!

Моя фотогалерея