карточка участника

Вернуться
328

Туркина Евгения

Номинация: Юные журналисты за умное и полезное информационное пространство

Возраст: 16 лет
Страна: Россия
Город: Архангельск
Образовательное учреждение: МБОУ СШ №59
Творческий коллектив: городская школьная газета «ШАГИ»

О себе:
Всем привет!Меня зовут Женя, и я «девочка с Севера», так меня зовут друзья из более южных городов. Я из маленького города на Европейском Севере, из города Архангельска. Занимаюсь журналистикой уже 2 года в Детском Издательском Центре и самое главное, что я за них усвоила - то, что я хочу заниматься журналистикой на постоянной основой. Писать материалы, искать источники, докапываться до истины, редактировать, редактировать, редактировать...

Моя статья

Не курил, а портсигар носил

Именной портсигар с гравировкой «Сашке». Серебряный, большой, в руку не помещается. Увидела его неожиданно, разбирая старые прадедушкины вещи в нашем заброшенном доме в Карпогорах. Никто туда не приезжает, потому что он обветшал. Вспоминаю, как сидела в этом доме, когда ещё совсем маленькая была и слушала рассказы прадедушки. Бывало, усядемся у печки, бабушка вяжет, я чай пью с малиной, а прадедушка Витя достает портсигар, да рассказывает.

Прадед мой, Виктор Александрович Мурзин, никогда не курил. Он, как это сейчас модно, за ЗОЖ был. Для него одна сигарета, что яд. Подавится, а курить не будет. Потому что знал, что сигареты с его отцом то сделали. От него папиросница юному ВитькеТИФ и досталась. Единственное наследство от отца, такую вещь так запросто не отдашь.

До конца жизни этот портсигар хранил, всю жизнь с ним связал, а сигарету только одну выкурил. Вот как 19-летнего его в Красную Армию призвали, так с тех пор и носил с собой сигаретницу. Дело нехитрое, за пазуху спрятал, как хлеб, и носишь. Когда война началась, все ведь закурили поголовно. В объединенной школе учебного отряда Северного флота, которая размещалась на Соловецких островах, все подтрунивали, говорили: «Портсигар то хорошенький, продать можешь, семью накормить». А Виктор ни в какую, память ведь, её продать нельзя.

Потом на Волховский фронт отправили. Стал там стрелком. Когда дома сидишь, убивать страшно, боязно, не охотно. Но, когда нацист на тебя с пистолетом, да товарища твоего только что положил, тут хочешь не хочешь – выстрелишь. Сколько убил не сосчитать, да только за каждого тогда молился, словно за брата. А как Шлиссельбург освобождали! Это ведь прорыв блокады Ленинграда был, тут его и подстрелили в правое плечо.

– Помню, как все равно в атаку шел. Мне то что? Рука – не сердце, поболит, да и утихнет, а за Володьку, товарища, отомстить надо. Да и за прабабку твою. Я же ради неё тогда и не сдался. Помнил, что она ребенка ждет. А как я детей без отца оставлю? Портсигар лично должен передать. Так и выжил. А потом в госпитале лежал, письма только так строчил. До этого правшой был, а тогда левой вона как выучился, – рассказывал мне прадедушка, про своё ранение на войне.

Из госпиталя Витька быстро выписался – нечего вылеживаться. Ему тогда звание сержанта присвоили, и прадедушка стал командиром пулеметного расчета. Молодой был, а уже командир. Солдаты как видели папиросницу, так сразу закурить просили, а Мурзин его только целовал перед боем, да за пазуху. Обижались порой ребята, думали «жмотит», а у него ничего там и не было.

Вот всей 268 стрелковой дивизией немцев и громили. Выборг брали, Ивановский пятачок. В январе 1944 года – бои по снятию блокады Ленинграда. Наступление и взятие Мги, Войтолово, Ульяновки, Саблино, Павловск, Пушкин. Бои были кровопролитными, потери колоссальными и доходили до 60-70 % от численного состава подразделений.

– Меня тогда только портсигарчик этот и спасал. Я его перед боем поцелую, да батю попрошу, чтобы он меня к себе не забирал, рано мне. У меня еще сын будет, – вспоминал прадед Витя.

А потом ранение в голову и до апреля 1944 года Виктор Александрович был на лечении в госпитале. Боли были жуткие, сознание путалось: то ли он кричит, то ли люди рядом с ним.

– И всё время в голове прабабку твою вижу, и врага, немца. Он её держит и в живот стрельнуть хочет, а я ничего сделать не могу, стою да смотрю. Тогда подумал: «Нет, рано мне умирать, мне её защитить надо, а то не сможет без меня», – когда он это описывал, постоянно на бабку смотрел, дочь его, а в глазах слезы.

О победе прадедушка узнал, когда был в Румынии.

– 9 мая, мы все радостные, счастливые, понять не можем: «А что, всё? Войны больше не будет? Жить спокойно будем?» Я тогда с дивизией рюмку водки выпил и сигарку закурил. За отца, чтобы ему спасибо сказать, за то, что помог, живым оставил, помереть не дал.

После той победной сигареты мой прадед Виктор Александрович Мурзин больше и не курил. Война и не такому заставит, и курить научишься и убивать. Когда командира отделения шестой стрелковой роты Мурзина медалями и орденами награждали, он их в портсигар сложил, так они там и лежат, их оттуда не достать, они как будто приросли. Сам прадед говорил, что это потому что, он их с отцом разделил.