карточка участника

Вернуться
72

Курнакова Дарья

Номинация: Юные журналисты за умное и полезное информационное пространство

Возраст: 16 лет
Страна: Российская Федерация
Город: п. Боярка (Колыванский р-н)
Образовательное учреждение: МБОУ "Боярская СОШ"
Творческий коллектив: нет

О себе:
Живу "так, чтобы в конце концов привлечь к себе любовь пространства, услышать будущего зов". Бываю только живой и буду такой до конца. Мама говорит, что острое чувство справедливости во мне обострилось ещё тогда, когда я лежала на плёнках с соской во рту. И я это чувствую. Чувствую, что могу что-то изменить. Я, подобно Пушкину (вот это сравнение), хочу использовать зародившиеся внутри силы на благо своей страны. Я пришла её разбудить, а-то сама она уже на протяжении нескольких столетий ото сна воспрянуть не может. А так, я не только желаю бороться с коррупцией, ложью и несправедливостью в России, но и также активно участвую в разных конкурсах, где острой фразой (конкурс ораторов) и нужной интонацией (конкурс чтецов) можно добиться повышенного внимания публики. Пишу статейки в местную газету и рассказики "в стол" (как Булгаков). Очень люблю вариться в информации и фильтровать её. В будущем планирую стать неплохим журналистом-расследователем и уже из редакции такого же неплохого интернет-издания обличать общественные пороки (почти как Салтыков-Щедрин) и доказывать неправильность действующего государственного строя. Хожу в полосатый носках с угрожающе-вызывающем взглядом.

Моя статья

«От встречи с родной матерью остались чувства от ненависти до безразличия»: как живут дети в приёмных семьях

Несмотря на сокращение числа детских домов (в 2009 году их было 1488, а в 2018 — 1314), сиротство не прекращает быть одной из самых важных и острых социальных проблем в России. В 2018 году в детских домах жили около 70 тыс. детей, и только 40 тыс. из них официально искали родителей, так как были зарегистрированы в Федеральном банке по усыновлению.



Оставшимся сиротам семьи не искали из-за того, что они находились под опекой родителей, не лишённых родительских прав. Также официальная статистика не включает данные о детях, находящихся на попечении у государства по заявлению родителей: такие дети не попадают в список банка из-за временного характера заявлений, которые подразумевают, что родители в скором времени заберут ребёнка из государственного учреждения. Но в большинстве случаев ребёнку исполняется восемнадцать — наступает время уходить из детского дома, а за ним так никто и не вернулся.



Ещё одной преградой по уменьшению таких учреждений стал принятый в декабре 2012 года «закон Димы Яковлева», запрещающий гражданам из США или людям, имеющим гражданство этой страны, усыновлять детей из российских детских домов.



Именно американцы давали возможность детям-инвалидам, оставшимся без родителей, шанс на проживание в семье.

Среди россиян 53% хотели усыновить только здорового ребёнка, среди американцев — 2%. Нельзя исключать и тот закон, что запрещает брать в свою семью ребёнка однополым парам или людям, которые проживают в стране, где такие браки разрешены.

Я поговорила с тремя детьми, которые оказались без родителей, но всё-таки выросли в любящих семьях.





Даня, 18 лет



Мне восемнадцать лет. Я увлекаюсь книгами и спортом: занимаюсь рукопашным боем и вольной борьбой. Нравится смотреть фильмы и сериалы (комедии, боевики). Учусь на втором курсе в автотранспортном техникуме. В детском доме я оказался в три года, но пробыл там недолго: один-два месяца, даже воспоминаний никаких не осталось. Меня вскоре усыновили.



О том, что я «не родной», мне сказали в 11 лет. Пришёл со школы, уже ближе к вечеру, с продлёнки. Все были в сборе, мы сели ужинать и мне сообщили, что я приёмный, объяснили всю ситуацию: что моих родителей лишили родительских прав и меня отдали в детдом. Сначала я был удивлён. А потом начал вспоминать разные несостыковки: фамилии разные, там, ещё что-то.



Но я подумал: раз я живу с людьми, которые меня обеспечивают, значит, я им не безразличен. Правда, пару раз я даже из дома уходил. Это было днём, я что-то не то сделал — вроде бы, что-то сломал, и начал ругаться по этому поводу с сёстрами. В итоге обиделся, ушёл в комнату и начал собирать вещи. Потом вышел из дома и ходил по району.



Но после двух-трёх часов понял, что это очень и очень глупо, и вернулся обратно.



Сейчас у нас с родителями отличные отношения: это два очень позитивных и добрых человека, которые не пожалели нервов, времени и сил, чтобы вырастить меня, а я был ещё той занозой в кое-каком месте. Постоянные вызовы к директору, драки, стычки.

Биологических родителей я видел всего пару раз, но понимал, что я им не нужен. Больше разговоров и судов было, чем просто встреч. Возвращать меня они не хотели и, думаю, им даже легче стало после того, как меня забрали: деньги полностью могли идти на алкоголь, а не на меня. В последнее время они поддерживали связь с нами только из-за того, что жили в квартире, которая полагается мне, так как я приёмный, и не платили за неё.



Детям, которые оказались в похожей, ситуации, хочу сказать: каждый из вас — личность, оставайтесь ею.





Анастасия, 16 лет



Увлекаюсь историей, участвую в олимпиадах, хожу на кружок. Люблю читать. Я не была в детском доме. Когда меня забрали из семьи, мне был год и восемь месяцев. Я была очень слабой и болела, поэтому попала в больницу, и уже оттуда меня забрали приёмные родители. О том, что я неродной ребёнок, я знала всегда. В моей памяти нет такого момента, когда мне говорят, что я приёмный ребёнок.



У меня никогда не было страха, что меня отдадут обратно в детский дом из-за какой-то оплошности. Мне просто не давали повода так думать. Я никогда ни чувствовала себя чужой. Я даже встречалась со своей биологической матерью и не один раз. Мне тогда, наверное, было лет четырнадцать.



Она позвонила, но я с ней не разговаривала, разговаривала моя приёмная мама. Со мной она почти не общалась. Просто спросила: как мы учимся и всё такое.



Разные впечатления остались после встречи: от ненависти и жалости до безразличия.



Она была рада, что я не с ней живу и не она меня воспитывала. Поняла, что не очень-то я ей нужна ни сейчас, ни когда либо ещё. Мне она безразлична. Скажу о своей семье: у нас царит любовь, мы всегда помогаем друг другу, у нас очень доверительные отношения.



Посоветую детям, оказавшимся в похожей ситуации: любите и цените своих приёмных родителей, потому что благодаря им мы те, кто мы есть сейчас. И помните: родной не тот, кто родил, а кто воспитал.





Ника, 21 год



Мне двадцать один год. Конкретных интересов у меня нет. Отучилась одиннадцать лет в школе, параллельно в музыкальной, поступила в университет. Правда, на последнем курсе захотела в академ. Пытаюсь чем-то заняться: пледики вяжу мягкие.



Мне было три года, когда я попала в приёмную семью. Родители мои умерли, я с ними не знакома. А с приёмными родителями я познакомилась в больнице: я тогда болела, а мои будущие родственники приходили кого-то навещать. Они попросили у врачу, чтобы я побыла у них некоторое время, когда пришло время меня возвращать, решили оформить опеку.



Я узнала о том, что я приёмная, лет в четырнадцать. Так случилось, что моя одноклассница узнала об этом от своей матери и сообщила мне



Я узнала у брата, правда ли это. Он подтвердил, а потом и мама. После того, как я узнала правду, в принципе, ничего не изменилось. В остальном у меня всё как у обычных людей — ничего сверхъестественного. Моя семья — это мама, сестра с тремя сыновьями и брат. Есть ещё кровный брат, но с ними общаемся редко.



У всех, кого взяли под опеку или удочерили/усыновили истории индивидуальные, поэтому советы давать сложно. Но могу сказать, что не стоит сравнивать себя с персонажами из фильмов и не представляться какими-то жертвами судьбы.





У этих историй счастливый конец: Даню, Нику и Настю приняли в семью ещё совсем маленькими — стены детского дома не успели отпечататься у них в памяти. Но не стоит забывать о тех детях, которых после года проживания в семье, возвращают обратно в детдом; о детях, от которых все отказываются из-за здоровья; о детях, которые всю дальнейшую жизнь будут влачить за собой тяжёлый крест не только потому что самим трудно будет избавиться от него, но ещё и потому, что общество им будет постоянно напоминать об их прошлом.

Детские дома — ужасное место, там не воспитывают личность, там просто разрешают жить.



Реклама, о которой я писала, прямо говорит нам, что лучше остаться в детском доме, чем попасть в однополую семью. С таким заявлением трудно согласиться, правда? Да, в последнее время детские дома перестали быть такими ужасающими, сиротам дарят дорогие подарки по праздникам, но могут ли эти подарки заменить семью? Любящую, ждущую тебя каждый вечер, радующуюся твоим успехам и поддерживающую тебя в случае неудачи?



Считать двух пап или двух мам плохими родителями не только грубо, нагло и подло, но и глупо.



Как вообще можно принимать во внимание ориентацию родителей, когда речь заходит о воспитании детей? Да и если конкретно обсуждать тему однополых и традиционных семей и их права на воспитание детей, давайте вспомним, что большая часть детей в России воспитывается двумя женщинами: мамой и бабушкой (я как раз такой ребёнок, и, удивительно, не имею никаких «отклонений»).



Почему-то ярые противники гей-пар также забывают обсудить отцов, которые бросили своих детей. Их также не злит и не тревожит, в каких обстоятельствах растут дети в детских домах, раз они не боятся выпускать такую рекламу. Так что меньше ненавидьте и как можно больше любите, друзья, уважайте друг друга. В любви, уважении и поддержке — сила.

Моя фотогалерея